• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:11 

Десять дней покоя.

Однажды ди-джеи Пунктир и Прочерк оказались в Тоскане. Днём они выбирались во Флоренцию, а к вечеру возвращались в Сан Кошано, в клуб «Джек и Джо», резидентами которого случайно оказались.

Они добирались из Флоренции до Сан Кошано на автобусе. Во время недолглой поездки они вспоминали детали дневного пребывания во Флоренции. Как плотно лежит тень на городе от Дома, как на неправдоподобно тонких кустах растут вполне себе взрослые лимоны, как болезненно блестят белоснежные ремни и кобуры у карабинеров - вызывающе некрасивых девчонках, как Франческо (хозяин полюбившейся траттории) прикидывает в уме, сколько запросить за вино, как изобретательно прикованы Веспы к кипарисам, как старательно варит кофе-лунго Луиза и при этом курит, и говорит по телефону, и смотрит Раи-уно, и читает Де ла Серру и подаёт этот обжигающий кофе в стеклянных стаканчиках, и слишком холодное вино в стеклянных кувшинах.

Сан Кошано с трудом можно назвать деревней. Это скопление домов между холмами. Впрочем, ди-джеи жили не в самой деревне, а в отдельном доме, километров за пять от Сан Кошано. Дом, в котором они жили, стоял на холме. Но не на вершине, а немного сбоку. На самой вершине холма был лес, в котором, как говорят, жил кабан, который питался трюфелями. Этим, объевшимся трюфелями кабаном, ди-джеев каждый вечер пытался напугать Адриано, хозяин и дома, и клуба. Но после домашнего кьянти, выпитого в неограниченных количествах, ди-джеев уже ничего не пугало. Даже ночной сет дип-хауса для сезонных рабочих с окрестных холмов.

Иногда по утрам Пунктир и Прочерк вместе с Адриано собирали оливки. Для этого они расстилали вокруг оливного дерева шёлковое полотнище и начинали расчёсывать дерево огромными деревянными гребёнками. Гребёнки были очень тяжёлыми и очень неудобными. Можно было взять современные пластмассовые гребёнки, но ди-джеи никогда этого не делали. Это было бы не стильно. Оливки и листья сыпались на шёлк. Если ветер был достаточно сильный, то он сдувал с шёлка листья. Если ветра не было, то листья приходится убирать вручную. Но их было немного, гораздо меньше чем оливок. В Сан Кошано была общественная оливкодавилка. Когда она начинала работать, все разговоры крутлись вокруг производства масла. Адриано по пути в клуб завозил ящики с оливками на пресс, а на следующий день забирал в канистрах масло. За это его все осуждали. Здесь принято следить, что бы масло было выдавлено именно из личных оливок. И чтоб ни одна чужая оливка не попала в отжим. Которая, естественно, всё испортит.

Ещё в Сан Кошано была почта, магазин и бар. И "каза дель попполо". Однажды Пунктир и Прочерк туда сходили, и поняли, что такое «высокая кухня». В принципе «каза дель попполо», это рабочая столовая. Все окрестные жители работают там по очереди. Добровольно. Бесплатно. Работает за зарплату только шеф-повар. Но он не готовит, а занимается закупкой продуктов, исключительно местного производства. Готовят сами жители, всегда одно и то же: паста, салат, мясо, десерт. Повара каждый день меняются, каждый повар готовит в соответствии со своей семейной традицией. От этого меняется вкус у блюд. Повара стараются изо всех сил: слишком сухое рагу в Сан Кошано будут вспоминать годами. И если к внебрачным детям теперь относятся терпимо, то неудавшееся тирамису это несмываемый позор на всю жизнь для всей семьи.

После одного из таких обедов Пунктир спросил у Прочерка: «Как бы научится музон сводить так же, как они готовят». «Лучше не надо. Меня бы бабушка прокляла», ответил Прочерк.

16:22 

Человеческие достоинства.

Однажды ди-джеи Пунктир и Прочерк оказались в Москве. Но не вдвоём как обычно, а порознь с промежутком в неделю. У них неожиданно возникли сайд-проекты, и ди-джеи, помявшись для вида, рискнули выступить соло. Или моно. Воссоединившись в Петербурге, ди-джеи сидели в «студии» у Прочерка, пили Шираз, и делились впечатлениями о Москве.

Им было что сравнить: Прочерк выступал на Винзаводе, а Пунктир в настолько богемном заведении, что никак не мог выговорить название этого места. А может, не помнил. И вот, когда поразить компаньона было уже совсем нечем, Пунктир выложил свой главный козырь. «Представь, я видел, как пИсал Цискаридзе!». «И как?». «Он при этом смеялся!» Прочерк разлил остатки вина: «Повезло тебе. Но я жил на квартире у одного чела, который видел, как пИсал Михалков!» «Неужели Никита?», спросил Пунктир. «Нет, сам Михалков-Кончаловский!». Ди-джеи чокнулись. Прочерк продолжил: «Вот видишь, благодаря своему упорству мы выбились в люди. Жизнь удалась». «Почти удалась», возразил Пунктир: «С тобою самим не происходило ничего подобного!» «А вот и неправда!», возмутился Прочерк: «Меня Этуш дёргал за бороду! Главный Карабас Барабас России интересовался моею растительностью! Жизнь удалась!» «И вправду удалась», согласился Пунктир.

17:21 

Имена

Ди-джеи Пунктир и Прочерк последние годы находятся в перманентном туре. Количество мест, где они играли, давно перестало поддаваться учёту. Во многих городах они не были нигде кроме вокзала. И, разумеется, клуба.

Несколько лет назад ди-джей Прочерк перестал запоминать имена техников и администраторов. Но поскольку к ним постоянно приходится обращаться, Прочерк присвоил им универсальные имена. И техники, и администраторы с радостью на них откликаются. В любом городе, в любом клубе.

Всех техников он называет Сорри. "Сорри, мне нужно немного подвинуть колонки" или "Сорри, общий уровень звука чуть выше". А администраторы у него Экскьюзми. "Экскьюзми, а билеты нам уже заказаны?". "Экскьюзми, у меня сегодня двое приглашённых".

17:19 

Город Жёлтый

Однажды, в период увлечения коктейлями, ди-джеи Пунктир и Прочерк оказались в бельгийском городе Гиль. Или Хиль. Зависит от того когда произносить: до или после принятия лонг-дринка. А вот значение неуловимого слова Г/Хиль они откуда-то узнали: "жёлтый".

Ди-джеи выступали в местном ДК с «камерной программой», и зал, а вовсе не танцпол, заполнили держатели воскресного абонемента. В основном бабушки, дедушки и ещё какие-то мутные персонажи. Все они громко вслух обсуждали прослушиваемую музыку. Оттого ди-джеи прибавляли громкость, зрителям приходилось напрягать связки, Пунктиру и Прочерку реагировать, что вызывало ответную реакцию. В общем, получилось шумно и неинтересно.

После выступления, слегка расстроенные ди-джеи, направились в ближайший бар для восстановления душевного равновесия. И поразились неправдоподобно большому количеству прохожих с явным синдромом Дауна. В баре «Серый Волк», куда пришли Пунктир и Прочерк, таких посетителей оказалось уже две трети. Бармен тоже вызывал сомнения в своей нормальности. «Не многовато ли вокруг дебилов?», спросил Прочерк. «Сиди уж. Мы здесь зато не будем казаться идиотами, как обычно!» ответил Пунктир. Бар оказался очень уютным, бельгийское пиво выше всяческих похвал, а заторможенные посетители тихими и доброжелательными.

Ди-джеи Пунктир и Прочерк быстро освоились в Гиле или Хиле. Оказалось, что в этом городе действует программа интеграции людей с синдромом Дауна в обычную жизнь. Они работают на не очень сложных работах в магазинах и гостиницах, занимаются благоустройством и оформили практически все витрины на главной улице. Дауны приезжают в Г/Хиль не только со всей Бельгии, но и из Голландии тоже. Голландские дауны привозят с собой траву и курят её с местными даун-радикалами живописными группками в парке, а потом обкуренные шатаются по городу.

«Если я дотяну до пенсии, то обязательно поселюсь здесь. Не буду никого раздражать своим видом» заявил Прочерк. «Тебя не возьмут. Ты не дебил, а урод!» возразил Пунктир.

00:53 

Огурцы это сестра.

Однажды ди-джеи Пунктир и Прочерк застряли в миниатюрном аэропорту то ли Базеля, то ли Бёрна. У них сорвалась стыковка, и им предложили поселиться в отеле то ли Базеля, то ли Бёрна за их, ди-джеевский счёт. Ди-джеи возмутились. Спокойный клерк посмотрел на часы и пожал плечами: «Решайте. Через три минуты заканчивается работа в нашем аэропорту. Мы все уходим по домам». «А мы!?» - хором спросили ди-джеи. «Ну, если вы не хотите ехать в отель, я запру вас на ночь здесь». И, действительно, запер.

Ди-джеи Пунктир и Прочерк сильно удивились, но не растерялись. Они обследовали все доступные и недоступные помещения, сосредоточив основное внимание, на баре. Через полчаса они сидели под искусственной пальмой в окружении десятка полупустых бутылок: женевьевер, кошаса, и доппелькорн. Неплохо.

Ди-джеи допивали остатки егермайстера когда Прочерк спросил: «А вот ты можешь себе представить, что меня зовут не Прочерк, а Курт»? Пунктир с готовностью кивнул: «Конечно, только аэропорт тогда бы назывался не аэропорт, а «лопата». Прочерк надолго задумался: «А как бы тогда назывался телефон?» «Телефон бы назывался «растворитель». «А одиночество?» - «Противовес». «Вино?» - «Реснички». «А запах?» - «Девятнадцать», уверенно произнёс Пунктир.

Очень быстро ди-джеи установили, что если бы Прочерка звали Курт, то «остриё» было бы «щенком»,
Стена – Сдачей,
Руки – Гироскопом,
Ксения Собчак – Пелагеей Белоусовой-Бауэр,
Дабстеп – Ржавчиной,
Восьмёрка – Антресолью,
Скамейка – Джинсами...

Ди-джеи с удовольствием перебирали знакомые слова и по-новому их комбинировали. Но в это время в полицейском участке, то ли Базеля, то ли Бёрна сработала сигнализация, и наряд полиции выехал арестовывать взломщиков аэропортного бара. Ко времени, когда полицейские добрались до аэропорта и проникли во внутрь, ди-джеи уже заканчивали последнюю бутылку и составление Нового Словаря. На них надели наручники и отвезли в участок.

Пунктира и Прочерка выпустили наутро и даже не применили никаких санкций. Уровень алкоголя в их крови превышал смертельную норму в четыре раза. Полицейские посчитали, что в таком состоянии ди-джеи просто не смогли бы ничего совершить.

В самолёте на Петербург к ди-джею Прочерку подошла стюардесса и предложила напитки. Прочерк поманил бортпроводницу пальцем, и когда она наклонилась, строго произнёс: « А огурцы – это сестра!», и погрозил пальцем.

22:36 

дабстеп сага V

Ди-джеи Пунктир и Прочерк, очарованные упадническими и однообразными мелодиями дабстепа, уже несколько раз пытались создать свой вариант этой музыки. То что получалось, ди-джеев категорически не устраивало, но попыток они не оставили. Свой последний опус они назвали «Гагарин надежды».

«Моё тело это идеальный тупик, и я заперт в нём на 187 сантиметров, 95 килограмм, 42 года, 6 шрамов, 2 серьёзных ожога, 1 перелом и полжизни. Недавно я посмотрел в словаре и узнал, что тупик по-английски это: dead end, а по-итальянски binario morto. А тело и мясо по-испански звучит одинаково: carne. Такие дела.

Тем не менее, я продолжаю упрямо пилить пилой любви сырое тело дня. Тень или опилки метко падают на разостланную газету и летние полуботинки. Сегодня я уже расчленил один кусок утра на две небольшие части, по два часа каждая. Чуть позже раздроблю их на минуты междометий.

Упс! Это хлопнула дверь. Зажегся мутный фонарь разлуки. Защипало в глазах. Я осмотрелся и почти ничего не узнал: ни вида из окна, ни вещей вокруг себя, ни самого себя внутри зеркала с высоко поднятым фонарём в одной руке и твоим перочинным ножичком Викторинокс в другой.

Этим ножиком дружбы ты можешь легко вспороть пузырь моего влечения, можешь этим ножом располосовать мембрану моего влечения, можешь даже понаделать дыр в моём и без того бумажном сердце, тлеющем влечением к тебе, но моя скука затупит твой ножик дружбы, детка. Сука.

Вчера случайно вышел на пляж и увидел тебя вдалеке, как ты осторожно заходишь в воду. От неожиданности выронил коробку скуки. На песок высыпались заказанные по телефону суши, ночи, бессмысленно проведённые в интернете, моё бесконечное отражение в будильнике, фантик от Стиморола и бутылка рислинга, выпитая в электричке.

В разноцветные фантики слов я аккуратно заворачиваю кусочки себя. В фиолетовый фантик скуки своё одиночество, в канареечный фантик надменности свою трусость, в фисташковый фантик пустоты то, чему не знаю названия. Отсутствие рядом тебя, что ли.

Бывает, мне не вздохнуть. Это от того, что вокруг меня становится всё меньше и меньше воздуха. Люди и вещи стремительно уменьшаются. Похоже, я проваливаюсь в пустоту космоса, и мой напор давно разорвал бы меня на части, не будь я защищён скафандром упрямства. Но я спокоен. Я абсолютно спокоен. Я - Гагарин надежды! Я! Гагарин! Надежды!»

Конечно же, ди-джеи кенсельнули и этот дабстеп. Хотя Прочерк, на всякий случай, сохранил его на флешку.

12:53 

Дабстеп сага IV

Ди-джеи Пунктир и Прочерк попробовали ещё раз создать дабстеп сагу. Они придумали очень простой мотив и то, как его можно красиво разрушить. Прописали пианинку на фонах. Вокал стилизовали под Antony.

Опять тебе звонил. Ты трубку не взяла.
Так было днём, так было вечером, и ночью. Обидно.
Об пустоту между гудками Чёрный Паскаль неслышно бьётся.
Потом лежал на каменистом пляже в ноябре.
Гвоздём открыл вино. Но пить не стал. Кисло.
В прозрачную тень от бутылки Чёрный Паскаль красным нарочно капнул.
Попытался встретить тебя у дома.
Знал, что не придёшь, даже взял термос. Глупо.
В душном вкусе чая с лимоном Чёрный Паскаль горечью вяжет.
Конечно не спал до четырёх ночи.
Перебирал твои вещи. Напрасно.
В книге нашёл зубочистку со следами помады. Твой запах.
Им Черный Паскаль в буквах «Л» замкнут.
А сегодня ехал в метро. Читал книгу.
Толпой тебя ко мне на секунду прижало. Случайно.
От касания твоего через пальто к колену Чёрный Паскаль меня целиком заполнил.

То что получилось им нравилось ровно пятнадцать минут. Ди-джеи посмотрели друг на друга, Пунктир пожал плечами и нажал delete.


16:01 

Урбанизм

Однажды ди-джеи Пунктир и Прочерк оказались в Мексике. Ди-джеи всегда считали себя урбанистами, но Мехико-Сити перевернул их представления об урбане. Двадцать миллионов жителей, уличный бандитизм, целые районы переодически отключённые от электричества, жесткая экономия воды, псевдо-такси, регулярно похищающие туристов, бесчисленные охранники, вооруженные автоматами и всепроникающий запах кукурузы. Дорога в одну сторону от гостиницы до клуба, где они играли, занимала два часа пятнадцать минут неописуемой давки. Даже ночью.

Ди-джеи ехали в свой клуб в Кайокане на метробусе, когда Прочерк включил нудло: "ну как можно жить в таком месте, где всё, ну посмотри, абсолютно всё! вызывает отторжение!". Пунктир возмутился: "Да, есть города которые любить очень просто и удобно. Рио, Париж, Барселона там какая-нибудь. Их любят все! Умиляются! Или если ты вдруг скажешь, что тебе не нравится, например, Лондон, то будешь казаться или утончённым оригиналом, или извращённым маргиналом. Потому что его принято любить. А вот ты попробуй полюби Мехико-Сити, Сан-Пауло: настоящие мегаполисы. Затраться, поработай! С таким настроением тебе Прочерк, только в Зальцбурге сидеть и питаться Моцарт-кюгелями. Какой же, ты же ди-джей?". Прочерку стало немного стыдно: "ладно, не кипятись, сейчас приедем я тебя текилкой угощю".

На следующий день ди-джеи переехали в Гвадалахару. Не так давно в Гвадалахаре заправляли "бароны-наркотрафиканты". Они вкладывали огромные деньги в благоустройство города, открывали клубы и концертные залы, прорыли метро и закупили для него в Канаде супер-современные вагоны, которые, правда, в туннель не поместились. Потом американцы очень успешно провели спец-операцию, "наркотрафикантов" поймали и осудили. Город захирел.

Пунктир и Прочерк выступали где-то за городом, рядом с недостроенным Луна-Парком. Они приехали в клуб "Эль Койот" днём, задолго до выступления, и Прочерк решил сгонять за текилой в посёлок, который виднелся в соседних холмах. Посёлок оказался гораздо дальше,чем казался, и гораздо хуже, чем посёлок. Прочерк попал в "ла фавеллу". И самое ужасное, моментально в ней заблудился. Импровизированные домики из картонных коробок, полиэтилена и кусков ржавой жести лишь иногда образовывали подобие улиц, которые обязательно заканчивались тупиками. Местные жители в жестяных банках на кострах что то кипятили, от дыма щипало глаза, от запаха кукурузы нос. "Готовят еду", догадался Прочерк. Из ниоткуда появилось дикое колличество собак, и с лаем закружилось вокруг Прочерка. Аборигены смеялись и показывали на ди-джея пальцами, дети трясли его за шорты и повторяли: "Уна долар, пар фавор, уна долар". Прочерку стало очень страшно. Последний раз так страшно было в армии, на гауптвахте, когда пьяная рота охраны ставила заключённых к стене и стреляла поверх голов из АКМов. Прочерк решил, что сохранить жизнь важнее, чем потерять лицо. Ди-джей побежал. Метаясь по фавелле он заметил, что в этом сосредоточении нищеты по свому уютно. Почти все лачуги окружены цветами, в домах нет крыш, но на окнах кружевные занавески, на многих деревьх развешены статуэтки Девы Марии и сами дервья украшены ленточками. Прочерк пробегал мимо бара: посетители сидели на автомобильных покрышках и ели что-то чёрное, в транзисторе играли марьячес, несколько пар танцевали. Дети в страшных лохмотьях, покрытые слоем грязи, совсем не обращая внимания на мух, весело запускали волчки "тромпы". Почти постоянно Прочерк слышал смех или пение. Через несколько часов Прочерк выбрался к Луна-Парку целым и невредимым.

Hеделю спустя ди-джеи улетели из Мексики. Пересадка была в Берлине, до самолёта оставалось двенадцать часов и ди-джеи поехали в Митте. На улице пахло средством для мытья посуды, предсказуемо зажигались светофоры, пешеходы послушно ждали пока загорится зелёный. Пунктир и Прочерк взяли пива, но пить не смогли: ни запаха, ни вкуса. Они сидели в кнайпе и смотрели в окно как наступает вечер. Прочерк закурил вторую трубку и сказал: "Как они живут, я не представляю, здесь постепенно превращаешься в механизм...". Его прервал Пунктир: "ладно, не кипятись, я угощаю вискариком.".

12:04 

Как это делают в Палермо

Однажды в декабре ди-джеи Пунктир и Прочерк отправились на Сицилию. Они вылетели из ломкого от холода Петербурга «тёпленькими» и основательно утеплёнными: подштанники с начёсом, обязательные шерстяные носки, мохеровые шарфы и фляжка Мартеля. В Палермо оказалось плюс 25. И сирокко. Очень сильный, очень пыльный, очень горячий ветер из Африки. Ди-джеи осторожно шли в гостиницу, обливаясь потом, с балконов падали цветочные горшки и разбивались всмятку. Все окна были плотно закрыты деревянными ставнями, на улице ни души. «Как-то здесь небезопасно», подумал Прочерк.

За ночь непогода плавно перетекла в просто погоду и ди-джеи отправились прогуляться. Они внимательно осматривались по сторонам, надеясь обнаружить сицилийскую мафию. У Прочерка в сумке наготове лежал фотоаппарат. И они заметили! Впереди резко затормозили несколько полицейских машин, скорая помощь с сиреной вылетела из-за поворота, моментально стала собираться толпа любопытных. «Побежали, комиссар Катанья поймал спрута!», крикнул Пунктир, рванул вперёд и увидел.

На карнизе пятиэтажного здания стоял молодой парень и собирался прыгнуть вниз. Снизу к нему тянулись пожарные лестницы, но парень делал резкое движение всем телом, и лестницы втягивались обратно. Из окна последнего этажа седой карабинер уговаривал парня одуматься. Ди-джей Прочерк выхватил фотоаппарат: «Это будет лучший кадр в моей жизни!». «Но это же не этично!», зашептал Пунктир. «Искусство вне этики, забыл что ли, ди-джей!». Пунктир навёл на резкость.

Пунктир простоял так полчаса, затекли руки, ситуация не развивалась. Припекало. На улицу вышла демонстрация студентов. Студенты очень организованно скандировали речёвки за отделение от Италии, пили белое вино, кто-то целовался, было дерзко и весело. Колонна заметила нерешительность суицидчика и за несколько секунд сгенерировала новую кричалку: «Прыгай-прыгай-прыгай-прыгай-прыгай!». Пареньку на крыше передался их ритм, и он затанцевал. Красиво, уверенно и свободно. Карабинер в окне закурил и стал отбивать ритм рацией.

«Это же фиглярство! Пошли отсюда, на Сицилии должен быть неплохой рислинг», предложил ди-джей Прочерк. «И мидии», хмуро добавил Пунктир.

11:42 

Неправильные вокзалы

Одно время ди-джеи Пунктир и Прочерк очень любили бывать в Польше. Им нравилась польская публика, нравилась "зубровка з яблокевым сокем", а ещё больше польские девушки. Это было лет десять назад, тогда ди-джеев ещё привлекали поездки в поездах.

Шёл третий месяц польского тура. Города, гостиницы и клубы почти ничем не отличались друг от друга. Фразу «я хцел бы едно пивко!» ди-джеи научились произносить без акцента. Неожиданно наступила зима. Пунктир и Прочерк приехали во Вроцлав. Было утро и очень холодно. Ди-джеям показалось, что малочисленные встречающие держат в зубах белые веники: пар изо рта не шевелился. Пунктир вышел на перрон, осмотрелся и заорал диким голосом: "Малгожата, Малгожата, где ты? Малгошка!!!". От неожиданности ди-джей Прочерк чуть не выронил кейс с пластинками: "Нас же никто не встречает..."

Шутка прижилась. В Берлине они звали Урсулу, в Будапеште Дёнди, в Праге Иржину, а в Риге Герду. Но чаще всего Малгожату. Она так ни разу не появилась. Наверное, они приезжали не на те вокзалы. А жаль.

00:39 

Соотечественники

Однажды ди-джеи Пунктир и Прочерк выступали в Баварии. В удивительно скучном и бессмысленном городе Эрланген. Жили они, почему-то в «швестер хаусе: доме медсестёр» и рядом с их комнатами находился пост дежурных медиков, которые посреди ночи срывались на вызовы. С воем и грохотом. Но ди-джеи на это не обращали внимания. Они и сами не прочь пошуметь.

Несомненное удобство Германии это круглосуточные заправки. Там и ночью и по воскресениям всегда можно купить вина или, в крайнем случае, поесть. Ди-джеи Пунктир и Прочерк из всех газстейшенов Эрлангена больше всего любили aral, и часто туда ходили. Приходилось. Как-то в очередной раз после выступления, пробираясь к заправке ди-джеи услышали русскую речь. Обычно, повстречав соотечественников за рубежом, ди-джеи никак не обозначали своего понимания языка и намерений носителей этого языка. Наоборот они как могли изображали непонимание и старались при этом не колоться. Пунктир и Прочерк и в этот раз собирались пройти мимо с каменными лицами, но, взглянув на говорящих остановились.

Напротив Макдональдса стояли два абсолютно чёрных парня, в абсолютно реперском прикиде и на чистейшем русском, без тени акцента весело матерились. Картинка и звук явно не совпадали. Пунктир осторожно к ним подошёл и спросил: «Ребята, а где вы научились так хорошо говорить по-русски?» Ребята ответили хором: «Ёбта, так мы же русские!». Блестя зубами и цепью на шее, один из них продолжил: «Я из Воронежа, а Игорян из Свердловска. Мы здесь в Универе учимся». Игорян в золотом спортивном костюме nike добавил: «Типа на хирургов!» Подошёл Прочерк. Парни заметно повеселели: «Ура, нас теперь четверо! Русских становится всё больше! Мы должны показать бюргерам, как русские умеют веселиться! Виталик будет наш вождь! Вперед! У нас есть цель, догоняйте!». И помчались, куда то в темноту.

Ди-джеи решили их не догонять. Он не привыкли афишировать свою национальность. Да и aral был практически рядом.

22:38 

Дабстеп III

Ди-джеи Пунктир и Прочерк играют модную, жизнеутверждающую музыку. Четыре ночи в неделю они источают оптимизм и позитивные вибрации. Зажигают танцпол. Может по этому дома они слушают достаточно нудную музыку. И не оставляют попыток создать дабстеп сагу.

На этот раз для записи они использовали свои доисторические лупы, сделанные ещё на магнитофонной ленте. Текст придумал Прочерк:

Вернулся, поднялся на лифте, ключом открыл дверь
И сразу отвёрткой открыл бутылку «Шираза»
Зажигалкой открыл огонь, услышал эхо
Сигаретным дымом открыл слабость, и что тебя нет дома
Вкусом вина открыл горечь. Потом надежду
Окном открыл вечер, дождь и блестящую вывеску «мода»
Лишь секунду закрытыми глазами открыл твоё лицо. Лицо смеялось
Коротким сном открыл, что-то важное очень, но забыл навсегда. Сразу
Сигаретным кашлем открыл усталость
Мобильником открыл твоё молчание. Так я и думал!
Из шкафа достал подушку. Ею открыл твой запах
Томом Йорком открыл четыре минуты покоя. И значение слова division
Растворимым кофе открыл отвращенье
В холодильнике нашёл пару оливок. Ими открыл вкус твоего междометья
Холодным душем открыл пустоту во всём теле
Остатком вина открыл в пустоте твой голос
Зеркалом в ванной открыл свою бледность
Испариной с нервным тиком открыл, наверное, сердце
Слезами открыл расставания пропасть
И долгим. Долгим воем открыл никчемное завтра

Результат им понравился чрезвычайно, он даже выпили по такому случаю виски. Утром, прослушав запись несколько раз, безжалостно удалили её. Что-то всё-таки не то. Недостаточно безнадёжно.

00:48 

Крылатая фраза

Однажды ди-джеи Пунктир и Прочерк выступали в Москве. Москва показалось им весьма специальным местом, но очень удобным, если знать, что играть. И самое главное как.

Ди-джеи за хорошие деньги договорились выступить на «корпоративе». Одна контора ради пиара придумала установить рекорд Гиннеса. Бессмысленный, как все специально установленные рекорды, но милый: самая длинная телеграмма о лете, по-настоящему посланная по почте. Всё официально фиксируется специальными шотландскими наблюдателями, измеряется рулеткой, взвешивается безменом и что-то ещё, а потом небольшой фуршет на свежем воздухе. Под чарующие звуки музыки в исполнении блистательных Пунктира и Прочерка.
Ради светлого дела установления мирового рекорда из провинции поприезжали представители филиалов конторы. В основном взрослые тётки с безумными начёсами и домашними наливками в сумках, как для «Поля Чудес».

Ди-джеи Пунктир и Прочерк традиционно начали сет с дейтройского дип-хауса. Тётки напряглись, но быстро сообразили мешать бесплатное шампанское с домашними заготовками. Ди-джеи, чутко улавливающие настроение аудитории, плавно перешли на лаундж, лучшие работницы повеселели и стали собираться вокруг Пунктира и Прочерка. Некоторые даже стали тянуть к ним руки. Ди-джеи не успели сообразить, чем это может закончится, как начался ливень. Барышни, официанты, представители Гиннеса, гендиректор и проч. попытались залезть в почтовый фургон, но всем места не хватило. Там уже лежала телеграмма. Вечеринку экстренно свернули.

Утром Пунктир получал в офисе гонорар за выступление. Деньги выдавала солидная дама средних лет в безукоризненном костюме от kenzo и сложно мелированной причёске. Пунктир начал сетовать на ливень, но бухгалтер прервала его: «Слушай, забей, всё так позитивно!»

Следующий год ди-джеи использовали эту фразу в во всех сложных ситуациях. Помогало.

22:10 

Русские Неподвижники

Ди-джеи Пунктир и Прочерк выступали во многих городах мира. И в каждом городе, на главной торговой улице или площади, если они видели неподвижника, то подолгу простаивали рядом.

Неподвижниками они называли актёров, загримированных как скульптуры. Такие «скульптуры» стараются стоять совсем неподвижно, но торжественно меняют позу, если им бросить монетку. Ди-джеи даже каталогизировали популярные типы неподвижников. Самые распространённые это, конечно, всякие скульптуры, далее следуют роботы, танцующие брейк, следом идут Чарли Чаплин (чаще всего бронзовый) и Марсель Марсо. Но встречаются и очень оригинальные экспонаты.

Так в Эдинбурге ди-джеи видели неподвижника изображавшего порыв ветра. Его одежда была особым образом проклеена. Или в неё были вставлены проволочки: плащ, рубашка, галстук - всё «развевалось» на ветру, а из полуоткрытого портфеля вылетали бумаги. А в Барселоне им понравился неподвижник который отрывал себе руку, когда зрители бросали деньги. И приставлял заново после следующей порции мелочи.

Однажды в Праге ди-джеи Пунктир и Прочерк фантазировали на тему: «каким неподвижником я хочу стать?» И неожиданно они придумали как, оставаясь самими собою, ничего не меняя в своём наряде и используя подручные средства, могли бы стать самыми лучшими неподвижниками в мире. Ди-джей Пунктир немедленно вызвался реализовать идею «Русских Неподвижников».

Пунктир встал в самом в центре Вацлавской Площади на ящик из под апельсинов, рядом очень аккуратно положил шляпу. В одной руке бутылка вина в другой стакан. Его сердце билось очень сильно: Пунктир волновался. Несколько туристов замедлили шаг. Пунктир глазами стал показывать им на шляпу, на бутылку и стакан. Явно русский турист с бутылкой пива бросил в шляпу пять крон. Пунктир налил в стакан немного вина, со словами «Ваше здоровье!» с удовольствием выпил, и снова замер. Народу вокруг него заметно прибавилось, монеты летели одна за другой, и после каждой ди-джей отпивал немного вина. В промежутках Пунктир честно старался не шевелиться, но сохранять неподвижность становилось всё сложнее и сложнее. Народ почувствовал азарт и практически не давал Пунктиру перевести дух. А когда бутылка у ди-джея, наконец то! закончилась ему тут же в руку вставили следующую. Когда закончилась вторая бутылка зрители аплодировали "неподвижному" ди-джею минут пять.

Прочерк дотащил бесчувственного друга до отеля, а на собранную мелочь купил себе вина. Хватило ровно на две бутылки австралийского Шираза.

Ди-джеи Пунктир и Прочерк делали «Русских Неподвижников» во многих странах и везде результат оказывался одинаковым: глубокое опьянение и мелочь на ещё одну бутылку.

01:15 

Дырка Пиранези

Однажды ди-джеи Пунктир и Прочерк выступали в Риме. В Риме выступать очень просто: уже при первых ыц-ыц-ыц зал начинает синхронно приплясывать, и какой потом ставить музон, в принципе, всё равно. Главное ыц-ыц-ыц пожестче и позитив поконкретней.

К тому же они играли в Форте Пренестино, а это совсем специальное место. Лет двадцать назад ультра-радикалы захватили Форт, пустовавший последние полторы тысячи лет. Укрепления Форта: рвы, подъемные мосты, смотровые башни, стены пятиметровой толщины, подземные ходы прекрасно сохранились, и выселить из Форта студентов не удалось даже войскам. Теперь между плантаций марихуаны в Форте обитают кибер-панки (постоянно атакующие сайты Пентагона), активисты красной бригады, курдские сепаратисты, адепты культа Сол Инвиктус и боди-трешеры. Подъемный мост опускается только на ночь, впуская посетителей, всё оставшееся время это территория полностью изолированая от внешнего мира. Власти время от времени отрубают электричество, но у сквотеров есть генератор.

Ди-джеи Пунктир и Прочерк играли ночью, потом спали полдня, а оставшееся время бродили по Вечному Городу. Но только до тех пор, пока они не добрались до Авентина. Авентин в глициниях и апельсиновых садах показался ди-джеям самым прекрасным местом Рима. Они открывали по бутылки кьянти и начинали медленный подъём на холм. Сперва к мутному окошку, за которым растёт кривоватое апельсиновое деревце, потомок апельсина Святого Доминика. Зрелище сентиментальное и бессмысленное, как раз то, что требуется покалеченным душам ди-джеев. Потом к Дырке Пиранези.

Её ди-джеи обнаружили случайно. На площади Мальтийских Рыцарей Пунктир и Прочерк расположились на скамейке и открыли по второму кьянти. Закурили трубки. Хорошо.… Невдалеке стояли карабинеры, тоже курили. Помахали друг другу. Покой. Тени прочертили косые полосы на стене. Время от времени появлялись какие-то люди, неторопливо перекидывались парой слов с карабинерами, заглядывали в небольшую дырочку в синих железных воротах и уходили. И так в течении полутора часов. Потом карабинеры ещё раз помахали ди-джеям и ушли. Пустота, аромат кавендиша, вечернее солнце и маленькая дырочка напротив.

Первый в дырочку заглянул ди-джей Пунктир. Сразу за ней начиналась немного наклонная вперёд аллея, тёмные, почти чёрные кипарисы по краям, обрыв, и точно по центру аллеи купол Святого Петра. Все линии перспективы сходятся в одну точку: круглому окошку на куполе. Собор очень далеко, виден только купол, но при этом кажется огромным. У Пунктира возникло ощущение, что он смотрит на картину, на которой изображен макет декорации. Абсолютно нереальное ощущение имитации реальности. Вид на город, в котором присутствует поразительная соразмерность и придуманность всех элементов изображения. Исчезает ощущение времени и пространства. Совершенно ясно и просто сформулированное определение Красоты. А когда на аллею медленно вышла собака и чихнула, ди-джей Пунктир заплакал. Такое потрясение оказалось слишком сильным даже для него.

Все оставшиеся дни ди-джеи ходили на Авентин смотреть в дырку Пиранези. Один раз они не ложились спать, чтобы посмотреть через дырку на рассвет. Во время сильной грозы они приехали на Авентин на такси. Попробовали смотреть в дырку ночью. Каждый раз удар достигал цели: в самое сердце.

Через полгода агенты ФБР арестовали ди-джеев в аэропорту Альбукерке, приняв их за террористов. Ди-джеев отвезли в тюрьму. Сутки тридцать агентов, сменяя друг друга, допрашивали ди-джеев. А когда их выпустили, первое, что сказал Прочерк, было: «Жалко парней. Ни один из них даже не подозревает о существовании Дырки Пиранези!»

02:04 

Что можно просить убого.

Однажды ди-джеи Пунктир и Прочерк работали в Израиле. Они приехали туда в первый, по тем временам, техно-клуб. Клуб назывался «Фетиш» и был, разумеется, в Тель-Авиве.

Владели клубом «русские» ди-джеи. И среди них действительно был один русский, который так замысловато косил от армии, что даже иммигрировал. Евреи-«русские» тоже как могли косили, хотя это и не принято в Израиле. Но они были «русские».

Ди-джеи Пунктир и Прочерк поселились на квартире у Ромы из Кишинёва. Рома ночью постоянно курил анашу, так как из-за жары не мог пить водку. А ди-джеи могли. И пили, хоть это их и тяготило немного. Всё-таки святая земля.

Как-то раз после концерта они все втроём поднялись в квартиру к Роме. Но дверь оказалась открытой, и в глубине квартиры был виден армейский патруль. А может и не армейский вовсе, а какой-нибудь там Моссад. Рома на всякий случай выбросил коробок с травой в окно, и ди-джеи очень нерешительно прошли в квартиру. Оказалось, что окна Роминой кухни выходят на окна предполагаемых палестинских террористов, и на кухне будет теперь засада. Так долго, пока не прояснится ситуация с террористами: может они обычные-нормальные люди, даром что палестинцы. Но Рома очень температурил: именно на кухне он хранил запасы травы. На утро ди-джеи Пунктир и Прочерк на всякий случай съехали оттуда. Мало ли что.

Они поехали в Иерусалим, и сразу пошли к Стене Плача. Около Стены стояли железные столы, на которых можно написать записку обращаясь с просьбой, непосредственно к Известно-кому. И если вложить эту записку в Стену, то всё сбудется. Один рабай там открыл, даже, небольшую контору. Любой факс, за смешные деньги, он запихивал Стену. И выглядел при этом очень преуспевающим. Ди-джеи долго совещались чего бы такого попросить у Абсолюта, но писать на раскаленных столах оказалось абсолютно невозможно, и ди-джеи неуклюже пристроились на коленках…

На обратную дорогу ди-джеи Пунктир и Прочерк купили в автобус литр Абслюта и кило конской колбасы. У Б-га они попросили прощения. И конкретно за это тоже.

12:07 

Дас Фрюштук

Однажды ди-джеи Прочерк и Пунктир жили в Дрездене в районе Ноештадт.

Он тогда ещё был довольно альтернативными местом. Ещё работали бары «Раскольникоф» и «Блау Райтер». Отопление ещё было 100% печным, а яппи ещё не поняли как это круто.

Последняя квартира ди-джеев была на Кёниксбруке штрассе, в наполовину расселённом доме. Кроме них в квартире обитали Жменя Лепестков, Охоч Д`Колбасок и Нильс Думке. Денег катастрофически не хватало, поэтому питались они раз в сутки. На завтрак обычно ели яичницу, но всегда запивали её местным зектом «ММ» по 5 дойчмарок за бутылку.

Однажды ди-джеи ураганно выступили у Юлиуса Скавронека в «ПТ». Повар с высшим филологическим образованием Миша подарил им полмешка картошки, а Жменя ещё днём закупился риохой. Т.е. остаток ночи обещал быть приятным. Насыщенным. Первым домой вернулся ди-джей Пунктир, немедленно открыл пару бутылок вина и решил к приходу остальных пожарить картошки. Но успел только почистить её, как риоховая волна захлестнула Пунктира с головой. Когда дома появился Жменя, он обнаружил спящего на полу Пунктира и почищенную картошку. «Прекрасно, пожарю к приходу остальных», решил Лепестков, откупорил вино и отключился. Следующим вернулся Нильс, бросил порезанную картошку на сковороду, но тоже вырубился. Охоч на лестнице почувствовал запах жареного, влетел на кухню, отхлебнул вина, схватил с плиты сковороду и перед тем как свалиться ухитрился даже положить в рот несколько прожаренных ломтиков. Но проглотить не успел. Заснул. Прочерк возвращался последним, но перепутал этаж и стал ломиться в выселенную квартиру. Испуганные соседи вызвали полицию…

Завтрак получился поздним, но шикарным: жареная (всё таки) картошка с холодным зектом «ММ» по 5 дойчмарок за бутылку.

14:30 

Зачем нужны крылья

Однажды ди-джеи Пунктир и Прочерк провели зиму в Зальцбурге.

У них даже появились ненужные, но приятные вещи. Читательский билет в медиатеку, абонемент в сауну Курцбад (напротив уютного семейного публичного дома «Девушка с Сердцем») и велик.

Горный велосипед им одолжил тенор Марик из Моцартениума. Но у велосипеда не было крыльев. А потому после даже непродолжительной поездки на велосипеде вся спина ездока оказывалась в грязи. Особенно страдала попа. Поэтому ди-джеи ездили на велике только в сухую, солнечную погоду. То есть очень редко.

Однажды ди-джеи сидели в кафе при Культургеленде. Пили рислинг. Курили трубки. Смотрели в окно. И увидели бодрого старичка в розовых трениках, прикатившего на точно таком же велосипеде, как у них. Ди-джей Прочерк выбил трубку и зло сказал: «Сразу видно воспитанного человека: крыльев нет, а жопа чистая!»

01:29 

Концептуальное видио.

Однажды ди-джеи Пунктир и Прочерк выступали в Венгрии.

Это было одно из их первых выступлений. И ди-джеи попытались заснять его для архива леденящей вечности. В кулисах, в дверном проёме, они поставили камеру, включили её дистанционно!, а сами начали сет. Трип-хоп. По тем временам очень прогрессивная музыка.

Вечером, отеле «Апатия», ди-джеи открыли по бутылке токайского (пятипунтового азу) и приступили к просмотру исторического видео. На второй минуте записи, неизвестный мужчина аккуратно закрыл перед камерой дверь и прильнул к замочной скважине.

В архиве ди-джеев Пунктира и Прочерка это любимое видео. 58 минут крепкого, лоснящегося зада на весь экран. И слабые звуки голоса Бет Гиббонс за дверью.

02:06 

Пристрастия

Однажды ди-джеи Пунктир и Прочерк оказались в Токио.

Было лето, и духота выдавливала из вялых тел литры пота. От того многие туземцы ходили с полотенцами на шеях. Ди-джеи обалдевшие от влажности, метро и суши впитывали впечатления. Им очень понравилось:
1.саке можно купить в картонной упаковке с трубочкой и потягивать его наподобии сока или йогурта,
2.можно быть нетрезвым: удивительно много абсолютно пьяных персонажей шатается по улицам и даже лежит! в костюмах на асфальте,
3.можно купить приличную шляпу.

Вообще то ди-джеи Пунктир и Прочерк любят шляпы даже больше чем вино. Но носят их не всегда.

Пунктир и Прочерк

главная